Выставка Моне в Токио: От борьбы с катарактой к бессмертным мазкам
На днях, буквально в последний момент, мне наконец удалось посетить долгожданную выставку Моне. Он — один из моих самых любимых художников и, безусловно, один из самых обожаемых импрессионистов.
Я подумал: если бы через несколько сотен лет столько же людей в художественном музее так искренне восхищались моими работами, я бы от счастья непременно распахнул крышку гроба.
Эта выставка «Кувшинок» Моне, ставшая самой масштабной в истории Японии, представила 64 подлинника. За исключением нескольких этюдов, все остальные работы были чрезвычайно значимыми. Около 50 из них прибыли из Музея Мармоттан-Моне в Париже и были выставлены вместе с полотнами из Национального музея западного искусства в Токио и других японских коллекций. Это было поистине захватывающее зрелище.
Хотя мне пришлось отстоять в очереди полтора часа, чтобы купить билет, эта выставка, безусловно, стала лучшей из тех, что я видел за последние годы. Я взял аудиогид, и хотя перед каждой картиной в залах толпилось множество людей, стоило мне надеть наушники, как я тут же погрузился в свой собственный мир, мир Моне.
Выставка была разделена на четыре зала и пять глав. Она неторопливо повествовала о пути Моне: от первоначального замысла цикла «Кувшинки» и создания пруда с ними до его борьбы с войной и катарактой. Я видел не просто произведения искусства, а целую историю души.
Мне понравились первые главы с их спокойствием и насыщенными цветами. Моне вложил много усилий в создание того самого пруда с кувшинками. Наблюдая за игрой света и тени, меняющейся каждый день на поверхности пруда, глядя на кувшинки, можно было почувствовать прохладу утра и тепло вечера, а также пламенные закаты. Это было сочетание умиротворения и богатства, грубости и тонкости одновременно.
Мне также пришлись по душе две последние главы, охватывающие поздний период творчества Моне. Это было время бессилия и боли из-за Первой мировой войны, а также страданий от катаракты. Картины и цвета становились более дикими и необузданными, но даже в этой дикости прослеживалось тонкое восприятие Моне жизни и красоты. Это была борьба с судьбой, это был траур по страждущим народам во время войны.
В поздние годы Моне постоянно страдал от проблем со зрением. В течение нескольких лет, когда он работал над картинами с изображением Японского моста, его катаракта прогрессировала. К 93 годам правый глаз Моне почти ослеп. После операции зрение немного восстановилось, но он по-прежнему видел с сильным желто-зеленым оттенком. Однако он продолжал творить.
«Когда певец теряет голос, он уходит на пенсию. Когда художнику делают операцию по удалению катаракты, он должен отказаться от живописи. Однако отказаться от живописи — это то, чего я ни за что не смогу сделать».
Мне особенно понравились картины с плакучими ивами. Несколько огромных полотен, написанных словно снизу вверх, без неба, где всё пространство картины занимают ивы. Их стволы, окрашенные в красный цвет, возвышаются в центре, простираясь от земли до самого верха, и выглядят очень эффектно. А потом — целые массивы плакучих ив. Это ощущение огромности, обрушивающееся на зрителя, будто выходит за рамки полотна, проникая прямо в его сердце.
Забавная история: Трое японцев посетили студию Моне и застали его за работой над картиной с плакучими ивами. Один из них, весьма заинтригованный, не удержался и спросил: «Такое контрастное сочетание красных стволов и зелёных листьев плакучих ив… неужели эти цвета верны?»
Моне ответил: «Знаете ли, мои старые картины, которые теперь считаются прекрасными по цвету, когда-то постоянно критиковали за странные оттенки. Поэтому, хотя эти цвета сейчас могут казаться вам странными, в один прекрасный день в будущем люди будут восхищаться: „Как же прекрасны эти цвета!“» Well, my old paintings which you now creates? as having beautiful colors used to be criticized by people as having strange colors. So although these colors may seems strange to you now, people in the future will come to see they are indeed really beautiful colors.
Через несколько лет после смерти Моне его работы из цикла «Кувшинки» были выставлены в музеях и глубоко тронули сердца зрителей.
Моне когда-то обустроил розовую аллею у пруда с кувшинками. Серия из трёх работ «Дом, вид из розария» стала последним циклом, над которым он работал при жизни. Как же прекрасно смешаны эти цвета! В верхнем левом углу едва различим дом — место, где он прожил более 40 лет.
Как же красиво отсюда смотрится!
«Рано или поздно всё, что я вижу, исказится и станет непонятным. Это невыносимо. Если я не смогу видеть природу так, как сейчас, я предпочту остаться слепым, сохранив в памяти красоту, которую я всегда видел».
С началом Первой мировой войны в 1914 году Моне полностью погрузился в создание монументальных произведений. Он говорил, что работа помогает отвлечься от печальных мыслей о тех временах. «Мне стыдно, — говорил он, — что я изучаю эти скромные цвета и формы, в то время как столько людей гибнет и страдает от мучений».
После окончания Первой мировой войны, в ноябре 1918 года, он написал своему старому другу, премьер-министру Жоржу Клемансо, и подарил ему две картины в ознаменование окончания войны.
Плакучие ивы служили символом скорби и поминовения. Моне представлял, как люди, смотря на эти работы, погружаются в спокойную медитацию, воображая себя окружёнными бесконечной водой, изображённой на полотне. На поверхности пруда отражаются плакучие ивы. Реальные части ив и их отражения в воде теряют границы, сливаясь воедино. Реальность и иллюзия объединяются в этом текучем микромире. В некотором смысле.
На другой картине с плакучими ивами нижняя часть ствола дерева и половина ивы, склонившаяся к воде, метафорически изображают человека, склонившего голову в плаче.
Большая часть вышеизложенного была записана на ходу, а некоторые наблюдения и впечатления я делал, стоя перед каждой картиной. Поскольку фотографировать разрешалось только в третьем зале (восемь работ), а записи от руки позволяют глубже погрузиться и запомнить увиденное, не отвлекаясь, к тому же выставочные залы спецэкспозиции находятся на первом и втором подземных этажах, где в самом низу даже нет мобильной связи — всё это способствовало полному погружению. Аудиогид же отделял меня от толпы, мгновенно переводя в режим глубокого погружения. Содержание аудиогида было превосходным, оно подняло впечатление от выставки на несколько уровней, поэтому настоятельно рекомендую брать его всем, кто пойдёт. Сама выставка не очень большая, но я провёл там более трёх часов.
Выставка в Токио уже завершилась, но позже она будет представлена в Киото, так что те, кто её пропустил, ещё имеют шанс посетить. Мне эта выставка очень понравилась; видно, что она была тщательно и профессионально организована на высочайшем уровне. В сувенирном магазине я не удержался и приобрёл несколько открыток и эксклюзивный каталог выставки. Общее качество и впечатления от этой выставки (за исключением огромного количества посетителей) были просто превосходными, поэтому я настоятельно рекомендую её.
Краткий обзор каталога можно посмотреть в моём твите-видео => x.com/Philo2022
